Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

терминатор

Самое пронзительное, что для меня было в спектакле на День победы

Песня Баллада о матери
Пела ее Валентина Бирюкова.

Самое удивительное, что за 38 лет своей жизни я не слышал ее ни разу.
А при этом, песня старше меня на целых 6 лет.

Баллада о матери
("Алёшенька")
Музыка Евгения Мартынова
Стихи Андрея Дементьева
Год создания - 1971.
Год премьеры - 1972.
Основные исполнители - Е.Мартынов,
Л.Лещенко, С.Ротару, Л.Серебренников

Вот эти строки:

"Трудно было это вспоминать.
Вдруг с экрана сын взглянул на мать.
Мать узнала сына в тот же миг
И пронёсся материнский крик.

Алексей, Алёшенька, сынок.
Алексей, Алёшенька, сынок.
Алексей, Алёшенька, сынок.
Словно сын её услышать мог.

Он рванулся из траншеи в бой,
Встала мать прикрыть его собой.
Всё боялась - вдруг он упадёт,
Но сквозь годы мчался сын вперёд.

Алексей, кричали земляки,
Алексей, просили добеги.
Кадр сменился, сын остался жить,
Просит мать о сыне повторить."
http://teksty-pesenok.ru/rus-evgenij-martynov/tekst-pesni-ballada-o-materi/1798238/

Вот исполнение Евгения Мартынова, 43 года назад.



София Ротару, 41 год назад


Собственно, Валентина Бирюкова, 2 года назад. Выступление на 9 мая я не нашел. Но здесь то же самое.


Пожалуй, у Бирюковой лучше всех.
терминатор

Генерал Павлов и театр.

Байка о том, как генерал Павлов был в театре, и посылал на три буквы вестовых, требовавших, чтобы он связался с ГШ и НКО, меня всегда смущала. Ну, не мог ГЕНЕРАЛ отмахиваться от посыльного, который уверял, что того вызывают из НКО. Решил разобраться. Получилось совсем небезынетересно. Есть разные версии того, что было в театре.

Вот первая. Наиболее жесткая. Мухинская.
Он в это время (в час ночи) в театре находился и разговаривал с Тимошенко из театра по специально для этого притащенного в театр телефону.
http://stalinism.ru/stalin-i-armiya/data-22-iyunya-v-dokumentah.html

Вот еще одна. публицистическая:
ВЕЧЕРОМ 21 июня он был в театре. В Минске гастролировал МХАТ. Давали «Анну Каренину». Павлов сидел в правительст¬венной ложе. Остались свидетельства очевидцев: во время спектакля в ложу осторожно подошел адъютант, что-то зашептал генералу на ухо. Павлов вышел. Через несколько часов начался кошмар 1941 года.
http://www.argumenti.ru/publications/807

Вот третья. Илья Старинов свидетельствует:
По приказу начальника инженерного управления Красной Армии 20 июня вечером я с группой командиров выехал в Минск, откуда должен был выехать в Кобрин и Брест, где планировалось проведение больших учений саперных частей Западного Особого военного округа. Они должны были тренироваться в постановке минных и инженерных заграждений и их преодолении во взаимодействии с артиллерией, танками и авиацией. Командующий округом генерал Дмитрий Павлов, как мне казалось, не был особенно насторожен. Он был спокоен или делал вид, что его успокоили донесения командующих армиями и заявления высшего политического руководства о нормальной обстановке на сопредельной территории. В беседе со мной он сказал, что учения должны способствовать росту боевой подготовки инженерных войск округа, и надеется, что я сумею передать его подчиненным свой боевой опыт, полученный в Испании и в ходе советско-финляндской войны. В заключение беседы он пригласил меня в театр. Я отказался, сославшись на необходимость скорее оказаться на месте учений. Насколько я знаю, Павлов присутствовал на спектакле.
http://www.vremya.ru/print/11024.html

Версия каноническая Этингера Я.Я. из его «Воспоминаний»:
В июне 1941 года в Минск на гастроли приезжал Московский Художественный академический театр (МХАТ) им. Горького с четырьмя спектаклями — «На дне», «Дни Турбиных», «Школа злословия» и «Тартюф». Отец достал билеты на все эти спектакли. Я очень любил театр и до войны посмотрел все спектакли в Белорусском драматическом театре имени Янки Купалы. Благо мы жили недалеко от него. Из четырех спектаклей МХАТа, привезенных в Минск, я посмотрел два. Второй спектакль я смотрел с родителями 21 июня (МХАТ гастролировал в помещении Центрального клуба. Красной Армии, где был прекрасный большой зал). Во время спектакля в правительственной ложе находился командующий Особым Западным военным округом, участник гражданской войны в Испании, генерал армии Д. Павлов. Наши места были вблизи ложи. Я хорошо помню, что в середине спектакля в ложу вошел какой-то генерал и, наклонившись к Д. Павлову, что-то ему сказал на ухо. Тот вскочил с места и немедленно покинул театр. Очевидно, именно тогда он получил сообщение о готовящемся нападении Германии. После спектакля мы на машине поехали на дачу, которая находилась в семи километрах от города, в поселке Дрозды. Еще когда мы вышли из театра, то обратили внимание, что город был ярко освещен мощными прожекторами, а в небе летали самолеты. Все это было необычным зрелищем, невольно вызывавшим беспокойство и тревогу. Было ощущение, что происходит что-то значительное.
http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_pages9acd.html?Key=10151&page=7

++++++++++

Что важно во всем этом?
Время, когда был спектакль. Ведь, спектакль не мог идти до часа ночи. Скорее, его начало традиционно в 19-00 (вывод делаю потому, что дневной также начинался традиционно в 12-00). Значит, примерное время окончания – 22-00. Это же подтверждает и тот факт, что, когда вышел из театра Этингер, город был освещен прожекторами:

Минск 21 июня 1941 года. Время заката местное: 21:45, а конец гражданских сумерек (время, когда еще достаточно светло, чтобы работать вне помещения без искусственного освещения) 22:39.
http://planetcalc.ru/300/

Павлов ушел из театра до его конца. То есть, где-то между 21 и 22 часами вечера.

Напомню, что Жуков пишет о директиве НКО и ГШ от 21 июня:
«Захватив с собой проект директивы войскам, вместе с наркомом и генерал-лейтенантом Н. Ф. Ватутиным мы поехали в Кремль. По дороге договорились во что бы то ни стало добиться решения о приведении войск в боевую готовность... Не теряя времени, мы с Н. Ф. Ватутиным вышли в другую комнату и быстро составили проект директивы наркома. Вернувшись в кабинет, попросили разрешения доложить… С этой директивой Н. Ф. Ватутин немедленно выехал в Генеральный штаб, чтобы тотчас же передать ее в округа. Передача в округа была закончена в 00.30 минут 22 июня 1941 года. Копия директивы была передана наркому Военно-Морского Флота».
http://militera.lib.ru/memo/russian/zhukov1/09.html

Впрочем, судя по журналу посещений Сталина, Ватутина в кабинете Сталина вообще не было. Вот кто был в кабинете Сталина «вечером 21 июня»:
9. Тимошенко 20.50—22.20
10. Жуков 20.50—22.20


Но, предположим, что Ватутин дожидался Жукова в приемной, и тот ему вынес директиву. Когда это было? Скорее всего, около 21 часа. От Кремля до НКО минут 10 домчаться, минут 5 дойти до кабинета...

Если Павлова вызвали в штаб между 21 и 22 часами, значит, первым, кто получил директиву от 21 июня был ЗАПОВО.

И следующий контакт Павлова уже с Тимошенко пришелся на час ночи. Тимошенко должен был бы поинтересоваться, как выполняется директива о приведении войск в боеготовность.

Вот данные допроса самого Павлова:
В час ночи 22 июня с.г. по приказу народного комиссара обороны я был вызван в штаб фронта. Вместе со мной туда явились член Военного Совета корпусной комиссар Фоминых и начальник штаба фронта генерал-майор Климовских. Первым вопросом по телефону народный комиссар задал: «Ну, как у вас, спокойно?» Я ответил, что очень большое движение немецких войск наблюдается на правом фланге, по донесению командующего 3-й армией Кузнецова, в течение полутора суток в Сувальский выступ шли беспрерывно немецкие мотомехколонны.

Либо есть вариант. что Ватутина вообще не было в кабинете и рядом с кабинетом. Тогда директиву в НКО привез сам Жуков с Тимошенко. И это было уже часов около 11 вечера.

Но тогда какой НКО вызывал Павлова к аппарату, когда тот находился в театре? Так что, скорее всего, эта версия (которой придерживаются Мухинцы) неверная. А правильная версия, что Павлов получил директиву одним из первых. Как он ей распорядился? Вопрос для другого разговора.

АПДЕЙТ.
1. Здесь у меня нет никаких УТВЕРЖДЕНИЙ. Тут есть попытка разобраться, что и когда происходило в тот день. Я попытался лишь определить время нахождения его в театре и исходя из ряда очень случайных допущений (например, Павлов мог покинуть театр не для получения Директивы, а для разговора со Сталиным в то время, как Жуков и Тимошенко были в Кремле, мог покинуть театр, узнав. что перебежчика доставили - и тогда он мог покинуть театр вобще почти сразу после начала спектакля).

2. Разницы между МСК и Минском во времени, насколько мне удалось узнать, в 1941 году не было.

3. В комментариях typexxi привел ссылку.
http://demographer.livejournal.com/92487.html
Начало спектакля в 20-00. Там же дан разговор с Блохиным, из которого следует, что Павлову сообщили не о директиве. а о провокациях на границе.